МИХАИЛ ЦЕТЛИН (АМАРИ)
1882, Москва – 1945, Нью-Йорк
"Ему зарубежная русская литература многим обязана", - писал Глеб Струве. С начала 1900 года Цетлин, чей псевдоним имеет много расшифровок, но наиболее вероятная - А Маriе, то есть "Для Марии" (имя жены поэта), - больной туберкулезом наследник богатейшего торгового дела своего деда по матери ("Чай Высоцкого") - жил на французских курортах. Из-за болезни не окончил университета, однако хорошо знал пять языков; в 1906 году выпустил в Москве первую книгу ("Стихотворения"); в 1907 году был привлечен как член партии эсеров к "дознанию", бежал за границу и до 1917 года жил то во Франции, то в Швейцарии. В это время в Москве Цетлину-Амари принадлежало издательство "Зерна", выпускавшее книги практически в обход военной цензуры. В 1916 году в нем вышел сборник Амари "Глухие слова" с подзаголовком "стихи 1912-1913 гг." - и с традиционным разделом "переводов" в конце. В этом разделе были опубликованы шесть стихотворений Фридриха Гёльдерлина, при этом годы жизни Гёльдерлина проставлены, а имя (Фридрих) опущено, ибо военная цензура с конца 1914 года и до конца 1917 года штрафовала за любые немецкие цитаты и даже за разговор по телефону, если он велся по-немецки. "С какого языка" сделаны переводы, в книге тоже указано не было. Если учесть, что переводы из Гёльдерлина, до того опубликованные на русском языке, можно было перечесть по пальцам одной руки, переводы Амари предстают в совершенно особом свете. Летом 1917 года поэт с семьей вернулся в Москву, но годом позже сложным путем вновь бежал в Париж, где днсятилетиями занимался поэзией и еще больше - благотворительной деятельностью; с 1920 по 1939 год заведовал отделом поэзии в "Современных записках". В сентябре 1940 года через Португалию вместе с семьей добрался до Нью-Йорка, где с Марком Алдановым основал "Новый журнал", давший на своих страницах приют чуть ли не трети авторов нашего сайта - в том числе уже в XXI веке. Амари переводил Рильке, Валери и многое другое, но место в истории поэтического перевода обеспечила ему именно странная публикация "вражеского поэта" времен первой мировой войны, а также переложения из Бялика.
ФРИДРИХ ГЁЛЬДЕРЛИН
(1770-1843)
ВЕЧЕРНЯЯ ФАНТАЗИЯ
Под мирной сенью хижины пахарю
Очаг отраден, малым доволен он.
В долине путник слышит звоны,
Колокол тихий на близкой церкви.
Вернулись в гавань все корабельщики,
Далекий город шумы веселые
Смиряет. Тихо. И в беседках
Мирно друзья коротают вечер.
А что же я? О, если б жил, как все,
Труда поденщик, в смене размеренной
Забот и мира. Спят все. Что же
В сердце моем не смирилось жало?
В вечернем небе, словно весна цветет,
Несчетны розы. В славе и золоте
Сияет мир. Туда, туда бы,
К тучам пурпурным, – там в свете, в воздухе
Растает, растворится и жизнь, и боль!
Мольбой ли глупой вспугнуто, кануло
Очарованье? Смеркло. Снова
Я одинок, как всегда, под небом.
Приди же, сладкий сон! Слишком многого
Так жаждет сердце! Не отпылаешь ты,
Мечтательная так тревожно
Юность... И ясною будет старость.
К ПАРКАЛИ
Одно лишь лето дайте, вы, мощные,
Одну лишь осень зрелых напевов мне,
Чтоб легче сердце, сладким пеньем
Долу насытившись, умерло бы.
Ведь душам, в жизни не воплощающим
Извечных и божественных прав своих,
Не даст забвенья даже Лета.
Если же песнь моя мне удастся,
Привет тебе тогда, ты, о мир теней!
Я буду светел, если б и не было
Со мной там лиры. Всё ж однажды
Жил я, как боги, а это - благо.
ПРОЩАНЬЕ
(Диотиме)
Если я со стыдом сгину, и дерзким, им
Не отмщу и сойду в гроб обесславленным,
И меня одолеют
Силы, духу враждебные -
Пусть тогда и тобой буду забыт, навек,
О, красней за меня, мучься и ты стыдом,
Ты, любимая мною!
Нет, и тут пусть не будет так!
Но предчувствую я: буду один, один…
Гений светлый, и ты бросишь! И духи лишь
Смерти будут мне струны
Сердца, струны все, рвать и рвать.
Кудри юности, о, осеребритесь же!
Краток будет мой день, завтра же что нас ждет?..
…меня на пустынный здесь
Двух дорог перекресток
Боль разящая кинула!
ХАИМ НАХМАН БЯЛИК
(1873-1934)
ПЕРЕД ЗАКАТОМ
На закатное небо посмотри заревое
Через наше оконце.
Обними мою шею, вот, прижмись головою.
Опускается солнце.
Небо – море сиянья. Свет великий струится,
Сплетены мы безмолвно.
Пусть летят наши души, как свободные птицы,
В светозарные волны.
Затеряются в высях, как две быстрых голубки,
Но в пустыне безбрежной
Острова заалеют, – и воздушны, и хрупки,
Души спустятся нежно.
Уж не раз прозревали нетелесным мы взглядом
Те миры без названья,
И от их созерцанья стала жизнь наша – адом,
И удел наш – скитанья.
Словно к светлой отчизне, устремляем мы очи
К ним с великою жаждой.
Не о них ли нам шепчет звезд торжественной ночи
Луч мерцающий каждый?
И на них мы остались, нет ни друга, ни брата,
Два цветка мы в пустыне,
Тщетно ищем, скитаясь, невозвратной утраты
На холодной чужбине.