ЖИМОЛОСТЬ

Мне песня нравится одна,
что "Жимолостью" названа.
Правдиво расскажу о том,
как сложена она, о ком.
Я слышала ее не раз,
нашла и в книге тот рассказ.
О скорби говорилось там,
как королева и Тристрам
из-за любви могли страдать
и как пришлось им смерть узнать.

Гнев душит Марка-короля
к Тристраму, злобой распаля.
Тот королеву полюбил.
За это дядей изгнан был.
На родину вернулся он.
В Саутвельсе - там, где был рожден, -
он целый год пережидал.
Как возвратиться - он не знал.
Но, смерти не страшась ничуть,
пускается в опасный путь.
Не удивляйтесь так легко:
кто предан страсти глубоко,
тому печаль дана в удел,
когда желаньям есть предел.
Тристрам задумчив и грустит.
Он с родины своей бежит.
В Корнвельс прямым путем идет,
туда, где королева ждет.
И, одинокий, скрылся в лес,
от взоров он людских исчез.
Лишь выходил на склоне дня
искать ночлега и огня.
Ему крестьянин иль бедняк
давал приют в вечерний мрак.
Он их расспрашивал о том,
что нового, что с королем.
Те отвечали, что, слыхать,
король велел баронов звать.
К нему на праздничные дни
приедут в Тинтаджель они.
На Троицу назначен пир,
веселье, радость - на весь мир.
И королева будет там.
Всё слышал радостный Тристрам.
Теперь ей мимо не пройти,
ее он встретит на пути.
Когда король был в путь готов,
Тристрам вернулся в глубь лесов
к дороге, по какой - он знал -
им путь верней всего лежал.
Срубил орешник в чаще он
и обтесал со всех сторон.
Когда обрубок глаже стал,
ножом он имя начертал.
И королева знать должна,
коль осмотрительна она,
заметив тот орешник вдруг,
что знак условный подал друг.
Он прежде так же поступал
и тайно вести посылал.
Значенье было в слове том,
что передать он мог письмом.
Скитаясь долго в том краю,
он королеву ждал свою,
чтоб тайно милую опять
хоть на мгновенье увидать.
Тристрам не может жить один.
Так жимолостью до вершин
обвит орешник от корней;
она росла и всё сильней
опутывала ствол кругом,
и вот сплелись они вдвоем.
Теперь лишь вместе могут жить.
Коль захотят их разделить,
разлука гибель принесет:
засохнут оба в свой черед.
"Мой друг, в том правда и о нас:
ни вам одной, ни мне без вас".
Она подъехала верхом.
Взглянувши пристальней кругом,
ореховую трость нашла
и буквы все на ней прочла.
Была большая свита с ней,
и рыцарям своих коней
остановить велит она,
дорогою утомлена.
И все остановились вдруг.
Тогда она ушла от слуг,
лишь девушку Бренгейн взяла,
что предана всегда была.
С дороги отошла своей
и встретила в тени ветвей
того, кто ближе всех живых.
Была безбрежна радость их.
Он всё открыто мог сказать,
она - со страстью отвечать.
Заговорила и о том,
как примириться с королем.
Ведь тот, племянника узнав,
сам чувствовал, что был не прав.
Поверил он наветам злым.
Но время ей расстаться с ним.
И час разлуки им принес
обоим много горьких слез.
Тристрам в далеком Вельсе ждал,
чтоб дядя вновь его призвал.

О всем блаженстве в эти дни,
о том, как встретились они,
о трости, что была письмом,
как дал он обещанье в том,
запечатлев слова, - Тристрам
(который был поэтом сам)
всё в новой песне рассказал,
заглавье краткое ей дал:
Gotelef меж англичан слывет,
а Chievrefueil француз зовет.
Так вот правдивый мой рассказ,
которым заняла я вас.