БОРИС ЛЕЙТИН
1893, с. Вяжское Ярославской обл. – 1972
Поэт, переводчик, драматург. Автор сборника оригинальных стихотворений "Выдуманная любовь" (Орша, 1919). Был репрессирован, позже жил и работал в г. Александрове, исполнявшем в сталинские годы роль "столицы сто первого километра" – т.е. местом, где могли жить те, кто был выслан из Москвы. В разное время переводил Шекспира ("Ричард III"), Байрона, Шелли, Гейне, Шамиссо, Клемана Маро, Ронсара. Неточность рифм, характерная для переводчиков тридцатых годов, "состарила" работы Лейтина прежде времени, но никак не отменила его заметного вклада в поэтический перевод.
КЛЕМАН МАРО
(1496-1544)
БРАТ ЛЮБЕН
Чтоб на почтовых в город ехать –
Пять раз, сто раз, по делу ль, так,
Для плутней низких или смеха, –
На это брат Любен мастак.
Но христианской жизни стяг
Нести высоко, бросив страсти, –
Бесед степенных ярый враг,
На это брат Любен не мастер.
У вас здесь совесть не помеха –
Последний выманит пятак,
В мошне останется прореха, –
На это брат Любен мастак.
Вам не понять его никак,
Чтоб возместить хотя б отчасти
Потерю, – малый не дурак,
На это брат Любен не мастер.
Чтоб тонко совратить к утехам
Невинность девы – дайте знак:
Не нужно сводни для успеха –
На это брат Любен мастак.
Он в проповеди царь и маг,
Воды ж прекрасной, – рви на части, –
Не станет пить, – пои собак.
На это брат Любен не мастер.
Послание
Чтоб сделать зло, ускорит шаг, –
На это брат Любен мастак,
Но ближнему доставить счастье –
На это брат Любен не мастер.
ЖАНУ СЭР, ИСКУСНОМУ АКТЕРУ ФАРСОВ
Эпитафия
Здесь, в тесноте глухой могилы,
Лежит Жан Сэр, забавник милый.
Шла радость по пятам за ним,
Он за игру был всеми чтим.
Костей и кеглей не любитель,
Прелестных фарсов исполнитель,
Не знал соперников в них он,
В народе славой был взнесен,
Любовью, верою; но златом
Он не был никогда богатым.
В своей игре, не обездолен
Талантом, вел он ловко роли:
Он притворялся пьяным славно
И простачков играл забавно;
Но было выше Жана власти
Казаться мудрым – на несчастье
Актеры судьбы наделили
Лицом пьянчуги-простофили.
Но все ж, я верю, никогда
Он так не игрывал шута,
Так не сверкал, смеясь, зубами,
Как нынче, мертвый, в этой яме.
Его искусство всем несло
Одно добро, минуя зло:
От грусти грустный отвлекался,
Довольный – им и оставался.
Короче: вот он в полном зале,
В рубашке, воротник засален,
Сияя носом, лбом, щекой, –
Их густо он покрыл мукой, –
В чепце ребячьем, беспечальный,
В высокой шляпе триумфальной, –
Из перьев каплуна султан;
Ему в наряде том был дан
Дар прелести, хоть простоватой,
Но смехом брызжущей, богатой,
И зрители под райской кущей,
Клянусь, не рассмеются пуще.
О парижанин, благодарный,
Оплакать Жана – труд коварный:
Его чуть вспомнишь, нету сладу –
Смеешься чуть не до упаду.
Ну, что ж? Он не оплакан, нет,
Но благодарность отдал свет:
Смеялись так, что проступали
Обильно слезы – знак печали.
Так смех слезой был обозначен,
И много смеха было в плаче.
Плачь, смейся, сколько силы стало –
Душе его в том пользы мало.
Не лучше ли хоть понемногу
За бедняка молиться Богу.
ГОСПОДИН АББАТ И ЕГО СЛУГА
Аббат почтенный со своим слугой –
Как слепка два, что сделаны из воска;
Один шалун, – проказник и другой,
Один шутник, – другой злословит плоско,
Тот пьяница, пьянчужка и второй.
Но зол их спор вечернею порой:
Без чарки ночь аббат сочтет бедою
(Без лекаря нам смерть вдвойне страшна),
Слуга ж не спит: ему не до покою,
Пока на дне – хоть капелька вина.