На главную страницу

МАРИНА ЦВЕТАЕВА

1892, Москва - 1941, Елабуга

В письме Лаврентию Берии от 23 декабря 1939 года, посланном из Голицына, Марина Цветаева писала: "...одно время печаталась в газете "Последние новости" (Париж. - Е. В.), но оттуда была удалена за то, что открыто приветствовала Маяковского".
Видимо, любовь Цветаевой к Маяковскому не была взаимной. В книге воспоминаний "Вторая дорога" С. Липкин пишет: "Не случайно Маяковский в сентябре 1929 года заявил в своей речи на втором пленуме РАППа: "Говорят относительно поэтессы Цветаевой: У нее хорошие стихи. Это полонщина (поэт имеет в виду своего противника - критика В. П. Полонского, того, кого РАПП ненавидел - и съел), которая агитировала за переиздание стихов Гумилёва, которые "сами по себе хороши". А я считаю, что вещь, направленная против Сов. Союза, направленная против нас, не имеет права на существование, и наша задача сделать ее максимально дрянной и на ней не учить"".
Но вернемся к письму к Берии: "В 1936 г. я всю зиму переводила для французского революционного хора русские революционные песни, старые и новые, между ними - Похоронный марш ("Вы жертвою пали в борьбе роковой"), а из советских - песню из "Веселых ребят", "Полюшко - широко поле" и многие другие. Мои песни - пелись."
Итак: во Франции Цветаева переводила на французский язык не только Пушкина, но и В.М. Гусева (как забыть шедевр - "Свинарка и пастух"?), и В.И. Лебедева-Кумача - "Легко на сердце от песни веселой" - эту песню перевела Цветаева! Уезжая в 1939 г. в СССР, Цветаева ехала именно заниматься переводами.
А.А. Фадеев писал 17 января 1940 года Цветаевой - о том, как ей устроиться в смысле жилья: "Единственный выход для Вас (...): снять комнату или две в Голицыно. Это будет стоить вам 200-300 рублей ежемесячно. Дорого, конечно, но при Вашей квалификации Вы сможете много зарабатывать одними переводами - по линии издательств и журналов. В отношении работы Союз писателей Вам поможет". В начале февраля 1940 года она пишет в Гослитиздат письмо по поводу переводов из Важа Пшавела, из него только и хочется процитировать строку: "...на 330 сделанных строк - уже целая громадная черновая тетрадь, могу показать". Так работала Марина Цветаева.
М. Белкина в книге о последних двух годах жизни Цветаевой сухо и страшно пишет: "...уже с декабря 1939 года переводы для нее становятся хлебом насущным - это единственный источник существования. Выбирать не приходится, она переводит подряд все, что ей предлагают, не зная языка, по тупым, безграмотным подстрочникам, стихи зачастую несуществующих поэтов, которые внушают ей свою бездарность". В другом месте: "20 строк в день, а когда и меньше, с чешского, сербского, хорватского, болгарского, грузинского, польского, испанского, еврейского - более чем с десяти языков". Однако Цветаевой хотя бы эти строки заказывали; уж не Фадеев ли приказал? У других не было и таких заказов. Не буду перечислять, у кого их не было. Да и не одну халтуру ей заказывали. Попадались ведь и Лорка, и Бодлер. Иной раз выполняла Цветаева заказы, для исполнения которых больше, думается, некого было пригласить - она пишет, как в 1940 году перевела "с немецкого на французский (выделено мной. - Е. В.) большую поэму Бехера". Но уж если "выпадал" Бодлер - да еще главный шедевр "Цветов зла", "Плавание", - то Цветаева делает 12 вариантов, добиваясь того единственного, который нам привычен, о котором она писала дочери в лагерь: "Мой лучший перевод - "Плавание" - Бодлера, потому что подлинник - лучший". Но и среди "неведомых" бывали нечаянные радости. 6 января 1941 года Цветаева записывает: "...нынче тащу поляков в Гослитиздат. Среди них один - замечательный (по усилию точно сказать - несказанно) - Юлиан Пшибось. Большой поэт целиком уцелевает в подстрочнике". Не все ее переводы сохранились: в дневнике есть упоминание о переводах из Байрона и Мицкевича (знать бы - на какой язык!), а где они? Но чаще записи такие: "После белорусских евреев, кажется, будут балты. Своего не пишу - некогда, много работы по дому". Белкина пишет: "Война застала Марину Ивановну за переводом из Гарсиа Лорки". Но есть еще более поздний документ: по дороге в Елабугу, в Казани, Цветаева опустила письмо, адресованное Татарскому отделению Союза писателей: "Вам пишет писательница-переводчица Марина Цветаева (...). Надеюсь, что смогу быть очень полезной, как поэтическая переводчица". Тов. Имамутдинов, которому писала Цветаева, обрел теперь бессмертие - Цветаева адресовала свое письмо ему. Кем был тов. Имамутдинов? Голос славы молчит.
Марина Цветаева значительно раньше записала в дневник: "Добрая слава с просто славой - незнакома. Слава, чтобы обо мне говорили. Добрая слава: чтобы обо мне не говорили - плохого. Добрая слава: один из видов нашей скромности и вся наша честность".


ШАРЛЬ БОДЛЕР

(1821-1867)

ПЛАВАНЬЕ

Максиму Дю Кан

1

Для отрока, в ночи глядящего эстампы,
За каждым валом - даль, за каждой далью - вал.
Как этот мир велик в лучах рабочей лампы!
Ах, в памяти очах - как бесконечно мал!

В один ненастный день, в тоске нечеловечьей,
Не вынеся тягот, под скрежет якорей,
Мы всходим на корабль, и происходит встреча
Безмерности мечты с предельностью морей.

Что нас толкает в путь? Тех - ненависть к отчизне,
Тех - скука очага, еще иных - в тени
Цирцеиных ресниц оставивших полжизни -
Надежда отстоять оставшиеся дни.

В Цирцеиных садах дабы не стать скотами,
Плывут, плывут, плывут в оцепененье чувств,
Пока ожоги льдов и солнц отвесных пламя
Не вытравят следов волшебницыных уст.

Но истые пловцы - те, что плывут без цели:
Плывущие - чтоб плыть! Глотатели широт,
Что каждую зарю справляют новоселье
И даже в смертный час еще твердят: - вперед!

На облако взгляни: вот облик их желаний!
Как отроку - любовь, как рекруту - картечь, -
Так край желанен им, которому названья
Доселе не нашла еще людская речь.

2

О, ужас! Мы шарам катящимся подобны,
Крутящимся волчкам! И в снах ночной поры
Нас Лихорадка бьет, как тот Архангел злобный,
Невидимым бичом стегающий миры.

О, странная игра с подвижною мишенью!
Не будучи нигде, цель может быть - везде!
Игра, где человек охотится за тенью,
За призраком ладьи на призрачной воде...

Душа наша - корабль, идущий в Эльдорадо.
В блаженную страну ведет - какой пролив?
Вдруг среди гор, и бездн, и гидр морского ада -
Крик вахтенного: - Рай! Любовь! Блаженство! - Риф.

Малейший островок, завиденный дозорным,
Нам чудится землей с плодами янтаря,
Лазоревой водой и с изумрудным дерном.
- Базальтовый утес являет нам заря.

О, жалкий сумасброд, всегда кричащий: берег!
Скормить его зыбям иль в цепи заковать, -
Безвинного лгуна, выдумщика Америк,
От вымысла чьего еще серее гладь.

Так старый пешеход, ночующий в канаве,
Вперяется в Мечту всей силою зрачка.
Достаточно ему, чтоб Рай увидеть въяве,
Мигающей свечи на вышке чердака.

3

Чудесные пловцы! Что за повествованья
Встают из ваших глаз - бездоннее морей!
Явите нам, раскрыв ларцы воспоминаний,
Сокровища, каких не видывал Нерей.

Умчите нас вперед - без паруса и пара!
Явите нам (на льне натянутых холстин -
Так некогда рука очам являла чару) -
Видения свои, обрамленные в синь.

Что видели вы, что?

4

                                   - Созвездия. И зыби,
И желтые пески, нас жгущие поднесь.
Но, несмотря на бурь удары, рифов глыбы, -
Ах, нечего скрывать! - скучали мы, как здесь.

Лиловые моря в венце вечерней славы,
Морские города в тиаре из лучей
Рождали в нас тоску, надежнее отравы,
Как воин опочить на поле славы - сей.

Стройнейшие мосты, славнейшие строенья, -
Увы! хотя бы раз сравнялись с градом - тем,
Что из небесных туч возводит Случай-Гений...
- И тупились глаза, узревшие Эдем.

От сладостей земных - Мечта еще жесточе!
Мечта, извечный дуб, питаемый землей!
Чем выше ты растешь, тем ты страстнее хочешь
Достигнуть до небес с их солнцем и луной.

Докуда дорастешь, о древо, кипариса
Живучее?..
                Для вас мы привезли с морей
Вот этот фас дворца, вот этот профиль мыса, -
Всем вам, которым вещь чем дальше - тем милей!

Приветствовали мы кумиров с хоботами,
С порфировых столпов взирающих на мир,
Резьбы такой - дворцы, такого взлету - камень,
Что от одной мечты - банкротом бы - банкир...

Надежнее вина пьянящие наряды,
Жен, выкрашенных в хну - до ноготка ноги,
И бронзовых мужей в зеленых кольцах гада...

5

И что, и что - еще?

6

                                   - О, детские мозги!..

Но чтобы не забыть итога наших странствий:
От пальмовой лозы до ледяного мха,
Везде - везде - везде - на всем земном пространстве
Мы видели все ту ж комедию греха:

Ее, рабу одра, с ребячливостью самки
Встающую пятой на мыслящие лбы,
Его, раба рабы: что в хижине, что в замке
Наследственном: всегда - везде - раба рабы!

Мучителя в цветах и мученика в ранах;
Обжорство на крови и пляску на костях,
Безропотностью толп разнузданных тиранов, -
Владык, несущих страх, рабов, метущих прах.

С десяток или два - единственных религий,
Все сплошь ведущих в рай - и сплошь вводящих в грех!
Подвижничество, так носящее вериги,
Как сибаритство - шелк и сладострастье - мех.

Болтливый род людской, двухдневными делами
Кичащийся. Борец, осиленный в борьбе,
Бросающий Творцу сквозь преисполни пламя:
- Мой равный! Мой господь! Проклятие тебе!

И несколько умов, любовников Безумья,
Решивших сократить докучной жизни день
И в опия морей нырнувших без раздумья, -
Вот Матери-Земли извечный бюллетень!

7

Бесплодна и горька наука дальних странствий.
Сегодня, как вчера, до гробовой доски -
Все наше же лицо встречает нас в пространстве:
Оазис ужаса в песчаности тоски.

Бежать? Пребыть? Беги! Приковывает бремя -
Сиди. Один, как крот, сидит, другой бежит,
Чтоб только обмануть лихого старца - Время.
Есть племя бегунов. Оно как Вечный Жид.


И, как апостолы, по всем морям и сушам
Проносится. Убить зовущееся днем -
Ни парус им не скор, ни пар. Иные души
И в четырех стенах справляются с врагом.

В тот миг, когда злодей настигнет нас - вся вера
Вернется нам, и вновь воскликнем мы: - вперед! -
Как на заре веков мы отплывали в Перу,
Авророю лица приветствуя восход.

Чернильною водой - морями глаже лака -
Мы весело пойдем между подземных скал.
О, эти голоса, так вкрадчиво из мрака
Взывающие: - К нам! - О, каждый, кто взалкал

Лотосова плода! Сюда! В любую пору
Здесь собирают плод и отжимают сок.
Сюда, где круглый год - день лотосова сбора,
Где лотосову сну вовек не минет срок!

О, вкрадчивая речь! Нездешней лести нектар!..
К нам руки тянет друг - чрез черный водоем.
- Чтоб сердце освежить - плыви к своей Электре! -
Нам некая поет - нас жегшая огнем.

8

Смерть! Старый капитан! В дорогу! Ставь ветрило!
Нам скучен этот край! О Смерть, скорее в путь!
Пусть небо и вода - куда черней чернила,
Знай - тысячами солнц сияет наша грудь!

Обманутым пловцам раскрой свои глубины!
Мы жаждем, обозрев под солнцем все, что есть,
На дно твое нырнуть - Ад или Рай - едино! -
В неведомого глубь - чтоб новое обресть!

ФЕДЕРИКО ГАРСИА ЛОРКА

(1898-1936)

ГИТАРА

Начинается
Плач гитары,
Разбивается
Чаша утра.
Начинается
Плач гитары.
О, не жди от нее
Молчанья,
Не проси у нее
Молчанья!
Гитара плачет,
Как вода по наклонам - плачет,
Как ветра над снегами - плачет,
Не моли ее
О молчаньи!
Так плачет закат о рассвете,
Так плачет стрела без цели,
Так песок раскаленный плачет
О прохладной красе камелий,
Так прощается с жизнью птица
Под угрозой змеиного жала.
О, гитара, Бедная жертва
Пяти проворных кинжалов!

ПЕЙЗАЖ

Масличная равнина
Распахивает веер.
Над порослью масличной
Склонилось небо низко,
И льются темным ливнем
Холодные светила.
На берегу канала
Дрожат тростник и сумрак,
А третий - серый ветер.
Полным-полны маслины
Тоскливых птичьи криков.
О, бедных пленниц стая!
Играет тьма ночная
Их длинными хвостами.

СЕЛЕНЬЕ

На темени горном,
На темени голом -
Часовня.
В жемчужные воды
Столетие никнут
Маслины.
Расходятся люди в плащах,
А на башне
Вращается флюгер,
Вращается денно,
Вращается нощно,
Вращается вечно.
О, где-то затерянное селенье
В моей Андалусии
Слезной...

ПУСТЫНЯ

Прорытые временем
Лабиринты -
Исчезли.
Пустыня -
Осталась.

Несмолчное сердце -
Источник желаний -
Иссякло.
Пустьшя -
Осталась.

Закатное марево
Я поцелуи
Пропасти.
Пустыня -
Осталась.

Умолкло, заглохло.
Остыло, иссякло.
Исчезло.
Пустыня -
Осталась.

ПЕЩЕРА

Из пещеры - вздох за вздохом.
Сотни вздохов, сонмы вздохов.
Фиолетовых на красном.

Глот цыгана воскрешает
Страны, канувшие в вечность.
Башни, врезанные в небо.

Чужеземцев, полных тайны...

В прерывающемся стоне
Голоса, и под высокой
Бровью - черное на красном.

Известковую пещеру
Дрожь берет. Дрожит пещера
Золотом. Лежит пещера -
В блеске - белая на красном -
Павою...
               - Струит пещера
Слезы: белое на красном...
4], Fri, 03 Dec 2004 21:49:20 GMT -->