СИРЕНЬ

Посв. Вере Д.

Весенний день. Пускай далек он -
Его не тронули года.
Сирень, цветущую у окон,
Я не забуду никогда.
                  Теперь никто, быть может, боле
                  Не подойдет к тому окну
                  Следить в туманном ореоле
                  Легко плывущую луну.
Но навсегда воспоминанье
Цветет счастливое во мне,
Как утром, в легком одеянье
Стояла девушка в окне.
                  Цвела сирень в истоме сладкой,
                  Перешагнувши за плетень,
                  Я подошел к окну украдкой
                  И тронул влажную сирень.
А девушка в улыбке сонной
Взглянула кротко на меня
И улыбнулась благосклонно,
Глаза стыдливые клоня.
                  Цвела сирень, и снова птицы
                  В кустах лиловых стали петь;
                  Я умолял ее спуститься
                  Ко мне, чтоб вместе улететь.
Я умолял доверить маю
Легко скользящие шаги, -
О, я цветами забросаю
Следы божественной ноги!
                  И, наломав за веткой ветку,
                  Сплетая разные в одно,
                  Их бросил ласково и метко
                  Прекрасной девушке в окно.
Она откинулась, смущаясь,
Сжимая руку на груди,
Но не сказала, защищаясь,
Поэту дерзкому "уйди".
                  О, куст сирени - ладан беса!
                  Нежна весенняя беда,
                  Голубоглазая принцесса
                  Молитв не вспомнила тогда.
Глаза неопытных кокеток
Скрывают радостный испуг;
Я целовал одну из веток,
Упавшую из тонких рук.
                  Алмаз слезы в сирень скатился,
                  И нежность сердце обожгла,
                  Я отошел и молча скрылся
                  За поворотами угла.
Пусть, закаленные страданьем,
Проходят годы. Этот день
Благословлю воспоминаньем,
Как благовонную сирень.

ЖЕНЩИНЕ - ТЕБЕ ОДНОЙ

Посв. одной прекрасной
женщине, имя которой,
увы, давно забыто мною...

Тебя, богиня, женщина всегда,
Люблю, как первые сирени мая,
Как нежность первую, что, обжигая,
Румянит краской страстного стыда.
Фонтанных брызгов пышная вода
Цветы бросает, взор твой услаждая,
Тебе поют в садах блаженных рая
Восход луны и первая звезда.
Тебе одной, владычица миров,
Поет вселенная хвалу без слов.
Внемли ж и тихой песне страстотерпца,
Услышь меня, довериться позволь.
Склонись ко мне на грудь утишить боль
И задремли, любимая, у сердца.

КТО Я

Посвящается другу-человеку

Я - сумасбродный мечтатель, луна и созвездья - мой сон,
Я - крепкотелый потомок гордых армянских племен,
Страж неусыпный всех ценностей, я - анархист-демократ,
Нет для меня иноземца - всем я товарищ и брат.
Всем фарисеям я - деспот, лжецам я - жестокий сатрап,
Только для праведных - голубь, дитя я, ягненок и раб,
Я - футурист, я дроблю зацелованный глупый кумир.
Вандал я, витязь, готовящий к чуду грядущему мир.
Я - сумасбродный любовник, и тело избранниц моих
Жгу вожделеньем и страстью, желанный в альковах ночных.
Я - призывающий к буре, волнующий сонную тишь,
Я - ваш поэт, властелин и ничтожество, Кара-Дервиш.

ВЕРБЛЮД

Двугорбый выкидыш сухой и жаркой пыли,
Кошмар пустынь, медлительный верблюд,
Тебя обрывки шерсти обдают
Лохматым пламенем зажженной карамфили.

Брезгливой важностью глаза твои заплыли
Кокетки постаревшей блуд, -
И сплин мечтателей, что храмы создают
На выцветшей, но солнечной могиле.

Люблю следить я твой ленивый бег
Над знойным нардом Аравийских рек,
Когда сгибая шею, как Химера,

С заплесневелой жвачкой на губах
Меланхолично ты взрываешь прах,
Деля тоску бродяги Агасфера.

ХАЛДЕЙСКИЙ БАЛАГАН

Моя родина - Грузия, страны иные
Вспоминать в скитаньях, как театры, мне мило,
Полинялую душу так мучили злые,
А все-таки солнце ее любило.

Вижу море теней: актеры и мимы,
На дрогах театральную вижу завесу.
Не боюсь проиграть я душу любимой,
Я играю всегда одну только пьесу.

Три святые: Тамар, Катевана и Нина -
Их летопись Грузии четко означит,
О твоих же страданьях, моя Коломбина,
Лишь Пьеро один так искренно плачет.

Я мечтательный рыцарь, преданный кротко
Тебе, утомленной тоской и чахоткой.