ПЛОТИНЫ

Не любим рыбную ловлю мы, взмахнуть не умея веслом.
Всё то, чему нас учили отцы, называем мы пустяком,
И в том, во что сердце верить велит, сомневаемся мы всегда.
Мы не верим в хлеб, который едим, нам радость работы чужда.

Смотрите, наши берега и вдаль, и вширь лежат.
Их осушили наши отцы и плотин поставили ряд.
Они оттеснили море назад. То был непомерный труд.
Мы родились, чтоб жить под защитой плотин, но плотины нас не спасут.

А вдали прилив на плотины ползет, всё пробуя пенным ртом.
У шлюзных ворот обгрызая края, он стены обходит кругом,
Волны швыряет, и снова швыряет, жует морской песок...
Мы слишком от берега далеки, чтоб знать, как прилив жесток.

Мы приходим порой, заботой полны, у широких стен шагать.
Все это - плотины наших отцов, и в камне щелей не видать.
Не раз и не два налетали ветра, но мы не боимся ветров -
Мы ходим только смотреть на плотины, плотины наших отцов.

Над соленым болотом, где наши дома под ветром холодным дрожат,
Измученный, жалкий и тусклый блеск струит, умирая, закат.
Будто красный уголь мелькнул в золе, будто искра скользнула там...
Мы отданы морю и ночи во власть, и пощады не будет нам!

У моста на болоте стоит загон, и стада беснуются в нем,
Оглушенные шумом бегущих ног, ослепленные фонарем.
Скорее срывайте замки с ворот, выпускайте на волю стада!
Низины тонут на наших глазах, отовсюду хлещет вода.

Поднимаются волны над верхом плотин, огромны в густеющей мгле.
И пена, летящая с губ морских, крутится по земле.
Морские кони копытом бьют, грозят белизной зубов,
Ломая кустарник, глотая песок, сметая труды отцов!

Хворост велите людям собрать, варить на кострах смолу.
Огонь, а не дым, будет нужен нам, коль рухнут плотины во мглу.
С колоколен велите людям следить (как знать, что покажет заря?) -
Гремящий колокол наверху и веревка в руках звонаря.

Теперь со стыдом в душе мы ждем среди бурлящей тьмы.
Вот это - плотины наших отцов, но о них не заботились мы.
Нам не раз и не два говорили о том, мы в ответ лишь махали рукой.
И погублены жизни наших детей, и нарушен отцов покой.

.............................................................................................

Мы ходим по краю разбитых плотин, а море шумит вдали.
Для нашего блага, для выгоды нашей их наши отцы возвели,
Но выгоды нет и спокойствия нет, беззаботность пройдет, как дым…
И самый город, где жили мы, покажется нам чужим.

СОН

Огнём костра уныло освещен,
Сидел забытый Богом человек.
Вокруг себя пустыню видел он,
Где ивы блеклые да голый снег.
Он кожаный в руке держал мешок,
Смотрел, не видя, как плясал огонь,
Тяжелый, желтый золотой песок
Пересыпая в жесткую ладонь.
Весь пот и кровь его тоскливых дней,
Тяжелых дней проклятая цена…
Набил он трубку и забыл о ней.
Так шли часы. Стемнело. Тишина.
У маленького дымного костра
Он спал, не просыпаясь, до утра.
Когда к нему сквозь падающий снег
Пришел с ружьем и встал невдалеке
Высокий молчаливый человек
С глазами волка, с шрамом на щеке.

...............................................

А спящий видел сон: в сырую ночь
Торопит он вспотевшего коня.
Как он устал! Спеша ему помочь,
Блеснули два приветливых огня.
Кабатчик, подозрителен и зол,
Его впустил, засовы отведя,
И в комнату унылую привел
Пришельца… Тот, немного погодя,
В камин углей подбросить приказал,
Подать вина… Еще вина. Живей!
Наполнил он и поднял свой бокал,
И заметалось скопище теней…
Как он устал! Но это ничего.
Георг – король, а Карл в бою разбит.
В глазах его сияет торжество,
Гинеями кошель его набит.
Он взял свечу. Дубовую кровать,
В углу приметив, завалился спать.
Кабатчик ждал. И вот пришел наверх,
Сжимая нож в протянутой руке,
Высокий молчаливый человек
С глазами волка, с шрамом на щеке.

................................................

Лежавшему в кровати снился сон,
Холодной тьмы зияющий провал.
Он в подземелье мрачном заточен,
Соперник жалкий восторжествовал.
Судил его, собрав войска свои,
И был тот суд несправедлив и скор,
И в торопливом шепоте судьи
Он уловил смертельный приговор.
Что ж, смерть так смерть, коль нет иных путей,
Но он король, и как король умрет…
Цепь холодна, и, прислонившись к ней,
Крестовый вспоминает он поход:
Враги бегут смятенною толпой,
Их не спасут ни доблесть, ни Аллах.
Стучат мечи, идут солдаты в бой
С железными крестами на щитах…
Он вспоминал минувшие года.
Им не вернуться больше никогда.
И сон смежил края усталых век…
Вошел палач, неся топор в руке, –
Высокий, молчаливый человек
С глазами волка, с шрамом на щеке…

................................................

Прикованный к стене увидел сон:
Он жил в пещере теплой и сухой.
Темнел вокруг, рекой пересечен,
Безлюдный край, дремучий край лесной.
В тиши пещеры часто он сидел,
Дремал под теплой ласкою огня
Иль делал наконечники для стрел,
Ножи из желтоватого кремня.
Охотником великим он прослыл,
Немало волчьих и тигровых шкур
Он в глубине пещеры накопил,
А сам он был тяжел, мохнат и хмур.
Однажды в ночь медведя затравил,
И, шкуру сняв, он отдохнуть решил
И под скалою лег на талый снег.
Он не слыхал, как подошел к реке
Высокий, молчаливый человек
С глазами волка, с шрамом на щеке.
Его сосед, завистливый и злой,
Давно за ним с опаскою следил,
И вот валун, нависший над скалой,
Он на голову спящему свалил.

.................................................

Проснулся спящий, громко застонал,
Взнесен топор над сонной головой,
С глазами волка перед ним стоял
Его палач, высокий и худой.

................................................

И вновь проснулся. Близкой смерти дрожь
Его трясла. Увидел он в тоске
С размаху опускающийся нож
Кабатчика со шрамом на щеке.

................................................

И вновь проснулся. И увидел он
Ружейный ствол над самой головой.
Он встать хотел. Но был курок взведен,
И грянул выстрел резкий и сухой…
Задумчиво смотрел на алый снег,
На золото, лежащее в руке,
Высокий молчаливый человек
С глазами волка, с шрамом на щеке.