КАЛИНА I

Ты откуда? Как пригожа!
Как свежа! И я не скрою -
Удивительно похожа
На калину над водою.

Глупой шуткой не обижу.
Не дичись, постой со мною.
Раскраснелась ты, - я вижу, -
Как калина над водою.

В танцах ты поссорить можешь
Двух друзей между собою.
Мне лишь память растревожишь,
Как калина над водою…

Потекут после венчанья
Годы тусклой чередою -
Будешь в жизнь глядеть печально,
Как калина над водою.

IN MEMORIAM F. G. LORKA

Сладкую гитару сумерки Андалузии
не услышат более:
простерлась как труп в кровавой луже,
и фонтан-сирота запоздалые слезы
льет на мирты и на магнолии.

Прозвенит ли снова струна?
Ждут кипарис, и взморье, и в темной листве апельсины.
Тихо ночью в садах, и только луна
нежными пальцами между олив и пиний
рисует руины.
Песня земли - без мелодии. Осиротела она.

Уж не трепещут в пору заката
с ним заодно стебли полей, пламенеющих и прохладных;
он не проходит с песней любовной, как когда-то,
среди кустов виноградных.

Пастуху овечьей отары не подпевает,
не едет на муле верхом по тропинке вдоль Сьерры,
на траве, в тени можжевельника, не мечтает,
преисполненный веры…

Разбита гитара, убит человек чудесный,
влюбленный в отчизну, в народ и в песни;
он был лишь песней, далекой и близкой песней,
оттуда, где нет плесени.

Страшная плесень - рясы и волчье зверство -
его убийца.
Убит поющий свидетель, недвижно сердце,
но песня не может остановиться!

Голос мягкий, полный мечтательной страсти,
сладкой Андалузии гитара сладкая,
с боем прорвется к радости, к счастью,
и долгий ужас покажется кратким.

Кто все угнетает - сгинет пусть,
и все, помогавшие хищному сброду.
Истерзанная земля, горящий куст -
одни дадут отчизне свободу.

В книгу истории впишут о том, как
подвиг свершился утром рано,
и с отвращеньем прочтут потомки -
canalla Franco, canalla Molo, canalla de Llano.

Разбита, разбита гитара Гренады.
Но песнь, завершенная кровью певца,
пастбищу, полю и винограду,
каждому дому, балкону и саду

будет звенеть и звенит без конца
о том, кто был землей и народом,
рабочим, девушкой и погонщиком мулов.
Настанут труд, и покой,
и свобода.

ОДИН СОВЕТ
(О человечности)

Людей-слонов нередко я встречал,
Дивился их чудовищным телам,
Но я за человека признавал
Лишь человека по его делам.

Вот, говорят, силач - железо гнет,
Вода проступит там, где он пройдет.
Но будь ты слон, а я не признаю,
Коль дел твоих - по горло воробью.

Пускай на всем, что совершаешь ты,
Проступит след душевной чистоты:
Ведь сила не во внешности твоей,
А только в человечности твоей.

В твоих делах проявится сама
И справедливость твоего ума,
И то, что сильным сердцем наделен,
Что ты любовью к родине силен.

Жить бесполезно - лучше уж не жить,
На ровном месте кочкою служить.
Свети потомкам нашим, как маяк,
Свети, как человек, а не светляк.

Железо не ржавеет от труда,
И глина обожженная тверда,
Оценит мужа по делам народ,
Героя не забудет никогда.

<9 декабря 1943 г.>

НОВОГОДНИЕ ПОЖЕЛАНИЯ

                      Андре Тиммермансу

Здесь нет вина. Так пусть напитком
Нам служит наших слез вино!
Нальем! У нас его с избытком.
Сердца насквозь прожжет оно.
Быть может, с горечью и солью
И боль сердечных ран пройдет...
Нальем! Так пусть же с этой болью
Уходит сорок третий год.

Уходишь, борода седая,
Навеки землю покидая?
Ты крепко запер нас в подвал.
Прощай! На счастье уповая,
Я поднимаю мой бокал.
Довольно жизням обрываться!
Довольно крови утекло!
Пусть наши муки утолятся!
Пусть станет на душе светло!

Да принесет грядущий Новый
Свободу сладкую для нас!
Да снимет с наших рук оковы!
Да вытрет слезы с наших глаз!

Согрев целебными лучами,
Тюремный кашель унесет!
И в час победы пусть с друзьями
Соединит нас Новый год!

Пусть будут жаркие объятья
И слезы счастья на очах!
Пускай в честь нас печет оладьи
В родном дому родной очаг!
Да встретятся жена и дети
С любимым мужем и отцом!
И чтобы в радостной беседе,
Стихи читая о победе
И запивая их вином,
Истекший год мы провожали
И наступающий встречали
За пышным праздничным столом!..

<1 января 1944 г.>