НА ПУТИ ИЗ ЛЕМБЕРГА ПО ЭТУ СТОРОНУ СИЛЕЗИИ

И вот идем мы наудачу
Невесть зачем, невесть куда,
В очах у нас не место плачу,
Нет своенравья и следа.
Огромен мир, Господни блага
Простерлись вдаль;
И тих мой нрав, но мне и шага
Не даст ступить убогий враль.

Насмешки слушаю спокойно;
То злит людей нужда моя,
Своей судьбою недостойной
Служу дурным примером я.
Вердикты любит острожный;
Мне – нет забот,
И знаю: замысел их ложный
Исполнит вмиг слепой народ.

Коснуться тайн времен, природы –
Желанья грубого глупца.
Но кто так слеп: клянет погоды,
Жару и жажду без конца?
Ведь именно из сих скрижалей –
Добро и зло;
Что в бедах, в радости познали –
Все это свыше снизошло.

Жить выпало мне в век безумный,
Где выше денег власти нет,
Отныне люди – рынок шумный,
И мода – лучший их завет;
Я сердца натиском отважным
Волю пою;
Ее и в шуточном, и в важном
В себя вместил, другим даю.

Коробит судей безрассудных
В сравненье с вашим мой удел?
Столько людей, обличий чудных,
Друг с другом непохожих тел!
В страстях, в скорбях, в беде суровой,
Всего не счесть,
У всех, у каждого, любого –
Всеобщее несходство есть.

Меж тем, не веря увещаньям,
Где, как могу, я буду жить.
И не смутить меня мечтаньям,
Что бог подаст, тому и быть.
Да, я гонимое созданье,
Но не ропщу:
Обман превратного сознанья,
Хулу невинности прощу.

И вечер дней моих не ранний
Ко мне нагрянет, может быть,
И после всех моих страданий,
Я в тихий край смогу уплыть.
Укромное село, равнины
Утешных слов;
Вот толкование картины:
Наш путь к покою бедняков.

ДЕМОНЫ ГОРОДОВ

Сквозь ночь они бредут, и города
Продавливает тяжестью их ног.
Вкруг подбородков, словно борода,
Клубятся облаками гарь и смог.

Их тень бредет средь каменных морей,
Жрет фонари, висящие рядком,
И стелется туманом у дверей,
Ощупывая их – за домом дом.

На площадь наступив одной ногой,
Другим коленом башню сокрушив,
Они встают. И дождь кипит стеной
Бесовской дудкой город оглушив.

У их лодыжек вьется ритурнель,
Печальный гимн разверстых городов,
Их реквием. И глухо, как в тоннель
Врастает резкий звук во тьму домов.

Они бредут к реке, что уползла
Змеей, чья в желтых пятнышках спина
От чахлых фонарей, в чье тело мгла
Вплывает в пляске, мороком полна.

Нагнутся через парапет моста,
И тянут крючья рук в толпу людей,
Как фавны, что в трясинные места
Приходят шарить пальцами в воде.

Один встает. Он маскою Луну
Белесую закрыл. И ночь с небес
Стекает горем, как свинец ко дну,
И вот весь город в шахту ночи влез.

И плечи городов трещат. Скрипят
Их крыши, красным смытые огнем.
И, растопырясь, на коньке визжат
Они, как кошки, взгромоздясь на нем.

В набитой мраком комнате орет,
Рожая, баба от безумных мук.
В подушках, как гора, ее живот.
Столпились жадно демоны вокруг.

В ознобе содрогается кровать,
И комната от воплей вся плывет.
Но вот и плод. Кроваво разрывать
Он начинает надвое живот.

Жирафьи шеи демонов растут.
Дитя – без головы. Перед собой
Его мать поднимает. Спину жгут
Ей жабьи пальцы ужаса тоской.

И вспарывает сонный рог зенит.
Все выше тени демонов растут
И ураганом огненных копыт
Глубины недр под городом трясут.

СМЕРТЬ ВЛЮБЛЕННЫХ

Простерлось море в вышние врата
И облаков колонны золотые,
Где сводом день обводит темнота,
И грезятся глубины водяные.

«Забудь печаль, что канула напрасно
В игре воды. Забудь и время, тьму
Утекших дней. Тебе поет, ненастно
Сам ветер. Только не внимай ему.

Оставь рыданья. Скоро мы с тобою
Средь мертвых и теней забудем страх.
Мы будем спать, сокрыты глубиною,
В бесовских потаенных городах.

Мы веки одиночеством закроем.
Ни звука не вместит наш темный зал.
Лишь рыбы сквозь окно промчатся роем,
И легкий ветер колыхнет коралл.

И мы навеки сможем там остаться
В тенистой чаще на прохладном дне.
Единою волною колыхаться,
Мечту губами пить в едином сне.

А смерть нежна. И может лишь она
Дать Родину нам и, обняв собою,
Втащить вдвоем в могилу, что черна,
Где многие уж спят в стране покоя».

Пустому челну дух морей поет,
Познавшему игру ветров немую.
Волна его в безвременье влечет,
И океан штурмует ночь слепую.

В высоких валах корморан несется.
В его зеленых крыльях темень сна.
Покойников толпа внизу плетется,
Как бледные цветы, по глади дна.

Все глубже вниз. Смыкает море рот,
Переливаясь белым. Содрогнулся
Лишь горизонт, словно орла полет,
Что глубины своим крылом коснулся.